?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

"Кровавый" Жуков

По случаю юбилея Г.К.Жукова достаю из архивов свой старый текст.
Удивительно, но актуальность он не потерял до сих пор.

А по теме рекомендую книгу А.В.Исаева "Георгий Жуков". Текст есть на Милитере, но лучше на бумаге.

Оригинал взят у angry_mishka в "Кровавый" Жуков
Читая литературу по обороне Ленинграда незаметно так для себя углубился в "разбор полётов" Г.К.Жукова. В частности, его действия в конце войны и высказывания, что он посылал пехоту в атаку на минные поля. Ну так вот, как говориться, события имеют место быть. Но совсем не то, не там и не у тех. Да и вообще, "Тётя Шура - вовсе не Тётя Шура, а баба Маня. Но, говорят, баба Маня - это вообще дядя Вася. Но у дяди Васи усы ... Странно".

К чему это я ? Начну с "Указания по преодолению противопехотных и противотанковых инженерных заграждений в наступлении". Документ подготовлен как раз для Ленинградского фронта в 43 году перед прорывом блокады. Интересный документ. Определяет методику преодоления минных полей в наступлении под пулемётным и артеллирийским огнём, от траления забрасываемыми вручную и 120мм миномётом "кошками" до подрыва зарядами. Основной упор делается на тактической подготовке пехоты и специальном обучении. Обучали пехоту в реальности ? Мне дед (двоюродный, родные полегли) рассказывал, что их этой науке обучали. Может потому и живым вернулся. Но учебный процесс - обязанность командиров разного уровня. Видимо, обучали не всех ...

Зачем вообще вести наступление через минные поля ? Суть в том, что при внезапной атаке пехоты в неожиданном для противника месте, штурмовые группы несут потери меньшие, чем от пулемётного и прочего огня при атаке там, где противник ждёт. После того как пехота прорвалась, потеряв относительно малый процент подорвавшихся, и подавила противника на его огневой позиции - сапёры могут без потерь и главное быстро проделать проходы для танков. Танки проломают оборону противника на глубину, задавив заодно и то, что штурмовые групы не добили. Кстати, ровно так действовали немцы, прорывая нашу оборону.
Другой частый случай - пехота, в процессе наступления неожиданно наталкивается на минные поля. Нужно преодолеть их как можно быстрее. В противном случае можно попасть под миномётный или артиллерийский обстрел.

Минные поля позволяют прикрывать позиции меньшими огневыми средствами. Но с точки зрения "привыкших воевать по уставу", дилетантов и всяких "борцов за права человека", минное поле - это непроходимая местность. В конце войны, когда статистика по потерям была уже накоплена немалая, умные командиры научились выводить довольно нетривиальные тактические решения. Сколько жизней эти решения сохранили, должно быть понятно без комментариев. Но выглядит страшновато и шокирует неподготовленный ум. Лично я не хотел бы оказаться в первом эшелоне ...

Отсюда множество мифов, передёргиваний и откровенного непонимания.

Основным источником информации о "кровавом Жукове" и минных полях служит высказывание Эйзенхауера.
"Очень значимым для меня было его описание российского метода наступления через минные поля. Немецкие минные поля, прикрытые заградительным огнем, были для нас тактическими препятствиями, вызывавшими многочисленные потери и задержки. Всегда было очень трудно пробиться через них, несмотря на то, что наши техники постоянно придумывали всевозможные виды безопасного механического уничтожения мин. Маршал Жуков поведал мне о своем опыте, который вкратце сводится к следующему: "Есть два вида мин: мины против живой силы и противотанковые мины. Когда мы подходим к минному полю, наша пехота наступает так, как если бы их там не было. Мы считаем, что потери от противопехотных мин равны потерям, которые мы получили бы от пулеметно-артиллерийского огня, если бы немцы решили защищать этот участок хорошо вооруженными войсками, а не минами. Наступающая пехота не подрывается на противотанковых минах; таким образом, после прохождения минного поля она создает плацдарм, после чего саперы проделывают проходы для танков и техники.

Я живо представил себе, что случилось бы с любым американским или английским командиром, придерживайся он подобной тактики, но еще ярче я представил себе, что сказали бы солдаты любого нашего подразделения, что они думают по поводу попыток сделать подобную тактику частью нашей тактической доктрины. Американцы судят о цене войны по человеческим жизням, русские же - по общему ущербу для нации. Русские ясно понимают цену морального духа, но для его развития и поддержки они рассчитывают на общий успех и на патриотизм, возможно, даже на фанатизм.

Насколько я мог понять, Жукова мало волновали методы, которые мы рассматривали жизненно важными для поддержания морального духа в американских солдатах: систематическая ротация частей, возможность отдыха для восстановления сил, короткие отпуска и увольнительные и в первую очередь развитие техники для избежания подвержения людей ненужному риску во время боев - все это широко распространенное в нашей армии было, похоже, совершенно неизвестно в его армии."

Про ротацию, отпуска и увольнительные Эйзенхауер просто не знал (или не хотел знать), что и в Красной армии это есть.
А вот что Жуков действительно объяснял своим офицерам (и чему есть свидетели), так то, что если пехота остановилась перед минным полем, то потери от того, что её на месте накроют плотным минометным и артогнем будут выше, чем если пехота постарается как можно быстрее это поле преодолеть. Что и подтверждалось практикой.
Не знаю, стоит ли пытаться объяснять данную тактику американцам, которые про пехотную войну до сих пор многого не понимают (это не моё мнение - уважаемых участников боевых действий). Вот Эйзенхауер, не поняв (не захотев понять ?) сути, сделал вывод о том, что "Русские разминируют минные поля пехотой.".

Так и понеслось по мировой истории про мясника-Жукова. Хорошо укладывается в рамки "Холодной войны" и борьбы за "Права человека". Согласитесь ?

А между тем, в воспоминаниях тов. Patton'a можно найти следующий эпизод
"Пока я находился в крепости, вышеназванный полк вступил в контакт с частями 90-й дивизии, и к 11.00 в тот день подразделения как 5-й, так и 90-й уже завязали бои на улицах Меца. Ночная атака 10-го пехотного была характерна тем, что идти солдатам пришлось через минное поле. Поскольку они переходили его в темноте, то потеряли около тридцати пяти человек, но, попробуй они сделать это в дневное время, скорее всего, на минах подорвались бы те же тридцать пять, плюс еще несколько сотен полегло бы под пулеметным и ружейным огнем противника."

А в воспоминаниях Белтона Купера ещё интереснее - прорыв танков через минное поле с потерей 80% техники. Забегая вперёд, скажу, что у нас за такое учинили бы подробное расследование и комбриг угодил бы под трибунал. А у янки - ничего, даже воспоминания оставил ...
"В каждое оперативной группе имелся один танк-разградитель. Преодолев гребень холма, они выезжали прямо на минное поле. Хотя бороться им приходилось не только с минами, но и с густой грязью, поначалу они показали себя хорошо. Под ударами цепей несколько мин взорвалось, добавив на поле пару лишних воронок. Но в конце концов оба танка-разградителя увязли, поскольку на размокшей земле мощности двигателя не хватало, чтобы проворачивать одновременно барабан и гусеницы. Застыв, они представляли собой отменные мишени, и вскоре оказались подбиты.
Следующим танкам обеих колонн не оставалось ничего иного, как объезжать заградители и прорываться. Кончилось это кошмарным домино - первый из танков обогнул заградитель и проехал несколько ярдов, прежде чем подорваться на мине. Следующий обогнул их оба, и продвинулся немногим дальше, когда и он наткнулся на мину и был уничтожен.
Цепочка эта тянулась до той поры, покуда один танк не прорвался, наконец, через минное поле, чтобы продолжить атаку. Следующий за ним пытался двинуться тем же маршрутом, и порою ему удавалось миновать минное поле невредимым. К третьему танку, однако, мягкая земля превращалась в болото, где вязли бронемашины, невзирая на «утиные лапы» которые мы ставили на соединительные звенья. А каждый застрявший танк становился неподвижной мишенью для убийственного противотанкового огня. Немцы продолжали обстреливать подбитую машину, покуда та не загоралась. А если экипаж пытался выбраться, он попадал под сосредоточенный огонь из стрелкового оружия.
Эти отважные танкисты знали, что их машины на размокшем минном поле обречены на верную гибель, и все же продолжали наступление. То была одна из наиболее героических атак за всю историю войны.

В первую атаку двинулось шестьдесят четыре «шермана». За первые двадцать шесть минут боя мы потеряли сорок восемь машин. Потери среди экипажей были соответствующие.
К закату оперативная группа 1 с ужасающими потерями добралась до Гастенрата. В одной из колонн из девятнадцати танков (включая разградитель) к концу дня осталось четыре. Остальные пятнадцать остались на минном поле"
.


К чему это я ? К тому, что в действительности всё совсем не так, как на самом деле. Что говорил Жуков, кому (Эйзенхауеру ?), на предмет чего - остаётся загадкой. "То ли он украл, то ли у него украли, но осадок остался".

Но факт остаётся фактом - атаки пехоты (и танков) через минные поля имело место быть. Этой тактикой пользовались все участники войны. Оставался вопрос в подготовке. У немцев в начале войны подготовка была лучше ...

P.S. Отдельные тексты можно найти у Драбкина на iremember.ru и в книжках. Если кто знает литературу и ссылки по этой теме - поделитесь или название хотя бы скажите. Интересно.